Теодор Ушев о системном расизме и сексизме в болгарском кино – Интервью

© Юлия Лазарова

Теодор Ушев

Теодор Ушев считает, что представления болгарского общества радикально отличаются от современных представлений в мире. Перед Deutsche Welle он объясняет, почему он видит «системный расизм и сексизм» в выборе болгарского «Оскара».

Г-н Ушев, Вы вызвали ажиотаж в кинематографических кругах, обвинив в сексизме выбор наших номинаций на Оскар на протяжении многих лет в категории «Лучший фильм на иностранном языке». Среди них вы нашли только одно название с женщиной-режиссером – «Письмо в Америку» Иглики Трифоновой. Однако может ли это быть не дискриминационное отношение, а объективная оценка фильмов, которой попросту не интересна половая принадлежность их авторов?

В данном случае это рецидив. За последние годы интерес на кинофорумах за рубежом и в мире вызвали три фильма с участием женщин-авторов – Майи Витковой, Ралицы Петровой и Мины Милевой / Веселы Казаковой. Их вырубили кинокружки Болгарии, и их карьера была затруднена или полностью разрушена. Что приводит к неприятным параллелям с погоней за фильмами Бинки Желязковой и Ирины Акташевой. Должны ли мы потратить 30 лет, как в случае с их фильмами, чтобы обнаружить, что «Прикрепленный воздушный шар» или «Утро понедельника» – одни из лучших болгарских фильмов, когда-либо созданных, и что они по чистому «совпадению» созданы женщинами? Коммунистический режим подвергал их цензуре, а их авторов преследовали. Чем сегодняшнее «демократическое общество» отличается от коммунистической цензуры?

Артисткам нужна труба. От дисплея, освещения, поддержки. Им есть что сказать, есть много нерассказанных женских историй, которые захватывают, шокирует, сильны и правдивы.

Понимаю желание оценивать только по эстетическим критериям. Но в 20-е годы трендом в современном искусстве было «прежде всего женщины». Мы не можем игнорировать «конъюнктуру», как бы нас ни рвало от этого слова. С этим всегда были связаны признание и успех в искусстве. Например: в начале 80-х были поляки, в середине – проблемы геев и проблема ВИЧ, в конце десятилетия – русские и их социальное искусство. В начале 70-х возникло движение хиппи, индийская экзотика и т. Д. Другой вопрос, какие художественные артефакты остались. Кейт Харинг, Жан-Мишель Баския, Фассбиндер остались, Гнев – нет. «Волосы» остались, Вайда осталась … Но это уже отличная подборка.

Помимо сексизма, в болгарском кино вы также обнаруживаете «системный расизм» – какие конкретные факты или более общие процессы дают вам повод для такого утверждения? В этом году вы сами были членом отборочной комиссии, сталкивались ли вы там с сексистами и расистами, каковы были их аргументы? В целом, как вы думаете, комиссия не сделала свое дело, выбрав «Страх» Ивайло Христова?

Лично я считаю, что в этом году болгарское кинематографическое общество должно было заявить о своей вине и поддержать фильм Милевой / Казаковой. Я считаю, что мы совершили преступление против женщин-художников. И никакие эстетические доводы не могут «смыть» это преступление …

Если бы я был на месте Ивайло Христова, я бы просто джентльменом ушел на пенсию. У него уже был шанс сразиться с Тележками. И эти девушки, вероятно, никогда больше не дадут им денег на новый фильм. Надеюсь, я плохой пророк, но это случилось с Майей Витановой и Ралицей Петровой.

В «комиссии» (я заключил в кавычки, потому что встречался только с четырьмя из шести) была определенная недооценка некоторых процессов в современном обществе. Я не хочу подчеркивать политическую ситуацию при выборе фильма – какой бы фильм мы ни выбрали, он будет присутствовать, поскольку социально-политические послания легко читаются в трех фильмах.

Я думаю, что в целом в болгарском обществе существует недопонимание современных правил этики в мире, в частности – в Америке. Тем не менее, мы выбираем кандидата на Гала-концерт Академии из Лос-Анджелеса, а не из Москвы. Думаю, некоторые члены комиссии не поняли моего объяснения о том, что когда «антирасистские» темы преподносятся архаичными средствами и расистскими клише и метафорами в духе 50-х годов ХХ века, это превращает фильм в пародию, соответственно, он не может выполнить свою задачу. Это больше похоже на Тентен из комиксов о Конго или фильмы Сиднея Пуатье 50-х годов. Болгарский «антирасизм» как будто вывозят из общежития для иностранных студентов ВГИКа в Москве (РГУ кинематографии им. Сергея Герасимова – б.р.). Сюда придет негр, развлечет нас, споет песню на родном языке и уйдет. И будем выглядеть толерантными и гостеприимными. А что, если он останется? Что нам тогда делать?

Болгарский системный расизм – это не отказ от человека с другим цветом кожи. Это в страхе перед неизвестным, перед неизвестным, в стремлении ограничить его «проникновение» и перехватить любую идею интеркультурализма в зачаточном состоянии.

Понимание болгарского общества радикально отличается от современного восприятия в мире. Балканский антирасизм очень легко принять за системный расизм. Вот почему я думаю, что такой кинематографически качественный фильм, как «Страх», как концепция и послание теряется в лабиринте предрассудков. Это создает навязчивое ощущение неискренности, театрального повтора – даже когда актеры играют блестяще.

В то время как антисексизм и воинствующий феминизм «Женщины действительно плачут» подлинны. Это честный фильм. Авторы рассказывают о себе, о своих проблемах и войнах в патриархальном обществе. Они знают свой сюжет. Они играют самих себя, и фильм дышит. Даже когда его раздражает его потомство или «острота».

Фильм «Женщины действительно плачут» был частью отбора 74-го выпуска Каннского кинофестиваля.

Да, это истерический фильм. – кричат ​​его авторы. Но они в отчаянии кричат, что их никто не услышит. От игнорирования и насмешек над проблемами женщин в Болгарии. В современном искусстве ценятся честность и личное чтение. И фильм бьет вас в живот. Мое личное ощущение после просмотра фильма было таким. Даже моменты, которые раздражают в фильме, после выхода из салона работают на подсознательном уровне. Да, это кинематографически не «правильный» фильм. Но это честный фильм.

Если можно использовать метафору – «Женщины действительно плачут», это похоже на картину Джоан Митчелл – в ней не хватает знаний анатомии и академической ловкости. Есть энергия, любовь и честность. Он на одном дыхании сплюнул.

Почему болгарское кино до сих пор не получает «Оскара»? Является ли причиной этого то, что, как вы говорите, оно «продолжает руководствоваться архаичными и сомнительными принципами и авторитетами»? Кто они? И как вы относитесь к традиционному утешению в том, что неверны не наши критерии, а критерии Академии, потому что для нее важнее эстетических качеств фильмов политическая ситуация, которой они должны подчиняться?

Не находите ли вы чего-то сомнительного в тезисе о том, что мы всегда правы, а те, кто там, ошибаются? Это удобное утешение. Компенсационные теории работают только для неудовлетворенных и сложных наций.

В начавшемся споре вы рассказываете, что номинация на «Оскар» за ваш фильм «Слепой вайша», среди прочего, спровоцировала кампанию по дискредитации в Болгарии, которая даже привела к обвинениям в плагиате и некомпетентности. Как вы это объясните – профессиональной завистью или на идеологической основе: нетерпимостью к вашим либеральным взглядам?

Я не хочу это анализировать. Правда в том, что плевок я видел только у себя на родине. Такого лечения я больше нигде не получала. Внезапно все стали мастерами анимации и истории искусства …

© Юлия Лазарова

В 2017 году фильм Теодора Ушева «Слепая вайша» по одноименному рассказу Георгия Господинова был номинирован на «Оскар» в категории «Короткометражный анимационный фильм».

Что касается моих либеральных взглядов – с каких это пор признание в уважении к противоположному полу, религии, национальности, сексуальности стало поводом для линчевания художника? Художники – «клоуны» общества. Я не политик, я не чиновник – поэтому могу провоцировать общество как хочу – и своими высказываниями, и своим искусством.

Прошлогодние протесты, похоже, продемонстрировали тенденцию к возврату к ценностям либеральной демократии. Как вы думаете, как далеко она зашла? Вы надеетесь, что потребуется новая управленческая элита, которая сможет защитить эти ценности?

Мы все на это надеемся. Еще неизвестно, вернемся ли мы к этим ценностям. Если компенсирующие националистические образования снова останутся вне поля зрения, если отрицатели культуры будут маргинализованы, тогда появится шанс восстановить более либеральное и толерантное общество.

Какое место занимает эмиграция в политической жизни страны?

Поскольку мы следуем уже клишированной фразе Джона Данна «Ни один человек не является островом», мы можем продолжить ее следующей строфой стихотворения – «Каждый человек – часть континента». В последнее время все больше изоляционистов пытаются запереть комфорт и невежество девятью воротами. А эмиграция с ее культурной и финансовой независимостью от проповедников изоляционизма является явным раздражителем для их клики. У меня есть искушение продолжить с Данном: «Не спрашивайте, для кого звонит колокол, он звонит для вас».

Собственно, так и начался наш разговор.

Leave a Comment