На следующий день после На День Благодарения мне пришло голосовое сообщение. Женщина представилась врачом из больницы Университета Луисвилля: «Я думаю, у меня здесь может быть один из членов вашей семьи».
Сообщение было трудно понять. Большая часть моей семьи живет в Кентукки, поэтому я не знал, кого имел в виду доктор. Я позвонил в больницу, но меня продолжали ждать. Потом я позвонил тете: если у кого-то будут проблемы, она узнает об этом. Но она не ответила.
Через несколько часов со мной связался ее сын. Моя тетя была в больнице. У нее была аневризма в правом полушарии мозга, и она лопнула. Дренажная трубка, которую врачи использовали, чтобы остановить кровотечение, продолжала выскальзывать; после трех попыток им, наконец, удалось добиться успеха. Только тогда они могли сделать операцию. Мой двоюродный брат позже связался со мной по FaceTime из отделения интенсивной терапии. “Вы готовы?” — спросил он. Он направил камеру на лицо моей тети, и я начала рыдать, как внезапный ливень.
Несколько дней спустя я сел в самолет из Вашингтона в Кентукки и сразу же отправился к своей семье в больницу. Мы всегда называли мою тетю «Гламуриной». Она носила шляпы с перьями, блестящие рубашки и экспериментировала с разными прическами: укороченная стрижка цвета ириски, афро, боб с мелированием. Она заплатила за мой первый настоящий маникюр, когда я училась в старшей школе. В салон мы носили одинаковые полосатые рубашки и карандашом для глаз рисовали искусственные родинки над губами, как у Мэрилин Монро.
Сейчас ей 58 лет, и она воспитывает двоих детей как мать-одиночка. Она всегда относилась ко мне как к одному из своих детей, и я выросла больше похожа на нее, чем на свою собственную маму. Когда я разговаривал с ней за неделю до того, как она попала в больницу, она попросила меня сыграть нашу любимую песню Джули Энн Варгас «Я так горжусь тобой». Теперь верхняя половина ее головы была выбрита, и скобы проходили по ней лестницей. К каждой руке были приклеены капельницы, а аппарат рядом с ее кроватью помогал ей дышать. Она не могла говорить. Когда она открыла глаза, они закатились.
Ее старший сын был особенно встревожен тем, как быстро она отказалась. Он хотел, чтобы врачи пришли в ее палату и могли объяснить, что произошло. Но один из наших старших родственников остановил его, сказав, что мы не можем позволить себе предъявлять требования, не говоря уже о неприятностях, потому что «у нее нет никакой медицинской страховки».
Мы знали, что больница не может отказать ей в помощи, но мы понимали, по какому канату приходится идти, когда у тебя нет денег. Все, что она могла себе позволить, — это быть благодарной.
Мы не знаем что вызвало аневризму у моей тети, но у нее уже несколько месяцев были постоянные головные боли, и она волновалась. Однажды, когда она вела машину, у нее онемела левая сторона тела и подвернулись пальцы ног. Она остановилась, но не поехала в больницу; она не могла себе этого позволить.
Моя тетя много лет работала стилистом в салоне красоты. Совсем недавно она работала ночным сиделкой за пожилой женщиной, но отказалась от медицинской страховки, спонсируемой работодателем, потому что не могла позволить себе страховой взнос. В прошлом у нее иногда была страховка, но она никогда не гарантировала, что она действительно сможет позволить себе медицинское обслуживание. Однажды она позвонила мне и потерпела поражение, потому что пыталась выписать рецепт в Walgreens, а аптека сообщила о проблеме с ее страховкой. Ей придется платить из своего кармана, а у нее не было 134,89 доллара. Ее часто расстраивало длительное ожидание помощи страховым агентам, и ее ошеломляла сложность планов.
Опыт моей тети в системе здравоохранения знаком многим американцам. В опрос 2023 года, проведенный Фондом семьи Кайзерпочти четверть взрослых заявили, что подписка на план была слишком запутанной. Даже те, у кого есть страховка, могут решить отложить или пропустить лечение потому что они не могут позволить себе расходы из своего кармана, что приводит к обращениям в отделения неотложной помощи и госпитализации, которых можно было бы избежать.
В некоторые годы моя тетя зарабатывала так мало денег, что могла бы претендовать на участие в программе Medicaid, но не в последнее время: предел дохода для одинокого человека в Кентукки составляет 1835 долларов в месяц. Несколько лет она покупала страховку через биржи Закона о доступном медицинском обслуживании, но в конце концов решила, что это слишком дорого.
Сейчас гораздо больше людей принимают такое же решение. В 2025 году Конгресс, контролируемый республиканцами, проголосовал за разрешение субсидий эпохи Байдена в ACA, которая помог примерно 22 миллионам человек позволить себе страховое покрытиеистекает. Всего за две недели после окончания срока, в конце декабря, набор студентов увеличился. сократилось на 1 миллион человек. В соответствии с оценка одной группысемьи платят на 200, 300 или 1000 долларов больше в месяц; у многих страховые премии удвоились.
В январе президент Трамп опубликовал свое предложение по «Великому плану здравоохранения», который предполагает, что сбережения от прежних субсидий могут быть направлены непосредственно «имеющим на это право» американцам. Но кто будет иметь право? Предложение не упоминает о многих людях, у которых нет освещения. Затем, в феврале, администрация Трампа опубликовала список из 43 рецептурных лекарств которые американцы могут купить по сниженным ценам. Но некоторые из них уже были доступны по таким ценам или в виде дженериков, и они составляют лишь небольшую часть лекарств, в которых нуждаются американцы; Например, рецепт, который моя тетя не могла себе позволить, не указан.
Ничто в заявлениях Трампа не меняет того факта, что миллионы американцев вскоре застрянут там же, где была моя тетя: посередине – иногда застрахованные, иногда незастрахованные, но всегда слишком бедные, чтобы получить необходимую им помощь.
Когда я смотрел У моей тети в отделении интенсивной терапии я заметила, что ее брови были только что накрашены воском, а ногти имели белоснежные французские кончики. Всего за неделю до этого она написала мне по поводу маникюра. Это была снисходительность, которую она себе редко позволяла: “Ого, этот педикюр хорош. У меня его не было с прошлого года”. Когда я натерла вазелином ее потрескавшиеся ноги, я обнаружила рубиново-красные ногти на ногах.
Она не могла знать, что решение наконец немного потратиться на себя станет началом разговора с медсестрами, которые хвалили ее ногти и брови. Ее уход показывал им, что она тот, кто заботится о себе, кто-то, кто заслуживает их внимания и уважения.
Позже на той неделе я поехал к ней домой, чтобы встретиться с ее младшим сыном. Мы планировали проверить ее счета, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти ее банковский PIN-код или информацию о счете, чтобы убедиться, что ее финансы находятся в порядке. Я нашел блокноты, исписанные ее почерком, список цифр на каждой странице, похожий на нерешенное уравнение. Я понял, что это были ее ежемесячные расходы, а также такие подробности, как коды подтверждения счетов, которые она оплатила. В одном из блокнотов было вставлено уведомление о ломбарде, в котором указывалось, что он полностью владеет предметом, который она сдала.
В течение многих лет отсутствие достаточного количества денег подрывало здоровье моей тети. Она написала мне о сильной боли в спине и груди. Она написала, что у нее в одной груди «узел» — «Думаю, просто полипы». Она сильно похудела и сказала, что у нее депрессия. Я предложил обратиться к психиатру и попросить антидепрессанты. Она ответила: “Такая стоимость. Вот почему мне нужна страховка”. Она устала притворяться, что все в порядке. После ежемесячной оплаты ипотеки, счетов за воду, Wi-Fi, автострахования и других предметов первой необходимости у нее обычно заканчивались деньги. Она всегда откровенно рассказывала мне о своих трудностях и присылала фотографии счетов с уведомлениями об отключении: письмо от энергетической компании; доступный текущий баланс – 59,70 долларов США; просроченный платеж, сумма задолженности выделена жирным шрифтом. Отключения возобновились. Внесите платеж в размере 172,75 долларов США сегодня, чтобы восстановить работу вашего аккаунта. У нее были небольшие победы, например, когда она наконец расплатилась за машину. Но она все равно ходила туда-сюда в магазин кредитов до зарплаты.
Сидя рядом с ней в больнице, я не мог не чувствовать себя виноватым. В течение многих лет я посылал ей деньги, когда она просила, но иногда я этого не делал. Я слушал ее борьбу, а затем продолжал жить своей жизнью. Я был благодарен за финансовую стабильность, но был разочарован тем, что был финансовым спасателем членов семьи. Я хотел создать границы и уйти от транзакционной, однобокой части этих отношений.
Но я недостаточно задумывался о том, как много она мне дала – всеми возможными способами. Она писала о моих достижениях в Facebook, какими бы незначительными я их ни считал. Она заполнила для меня пустоты: повышатель самооценки, болельщик, вторая мать. В 2014 году она потратила все деньги, которые у нее были, на полет в Нью-Йорк, чтобы увидеть, как я заканчиваю Колумбийский университет. Она была там единственным членом моей семьи. Когда назвали мое имя и я пересек сцену, она так плакала, что кому-то пришлось передать ей салфетку.
Несколько месяцев назад моему сыну исполнилось 4 года, и моя тетя решила послать ему подарок. В мою квартиру прибыл конверт из манильской бумаги: она отправила ему пять машинок Hot Wheels в индивидуальной упаковке и поздравительную открытку с Человеком-пауком. Я записала видео, как мой сын засовывает руку в конверт, вытаскивает каждую игрушку и говорит: «Ого, это потрясающе». Той ночью я отправил видео своей тете. В 2 часа ночи она ответила: “Смотрела видео снова и снова. Он был так взволнован”. Она всегда старалась дать другим, хотя для себя ей никогда не хватало.
Как отдельные личности и как страна, мы склонны обращать внимание только тогда, когда уже слишком поздно. Американцы, которые хотят сократить расходы на здравоохранение, похоже, не понимают, что доступ к профилактической помощи спасает не только жизни, но и деньги. Возможно, пребывания моей тети в больнице можно было бы избежать, если бы она могла позвонить врачу и записаться на прием – вариант, который многие из нас принимают как должное. Чего стоит жизнь, подобная жизни моей тети в Америке? К сожалению, такое решение было принято.
Моя тетя не сидела и не разговаривала после аневризмы, и никто не знает, будет ли она снова. В январе ее перевели из больницы в дом престарелых. Она должна скоро вернуться домой, чтобы о ней заботилась семья, которая не может обеспечить ей круглосуточный уход, в котором она нуждается. На данный момент она не способна беспокоиться о медицинской страховке, но если бы она была, ей бы не пришлось: теперь, когда она полностью инвалид, она имеет право на Medicaid.
Эта статья появляется в апрель 2026 г. печатное издание с заголовком «Цена отсутствия медицинской страховки».
2026-03-02 13:00:00
1772532246
#Цена #незастрахованности
Читайте также
